Любовь подобна дороге из гвоздей

Гитара и женщинаЛика познакомилась с ним весной, в подземном переходе. Он играл на гитаре и пел. Боже, как он пел! Лика остановилась послушать, а прохожие шли мимо, не обращая внимания на песни, лишь изредка бросали мелочь в раскрытый футляр. Когда он устал и опустил гитару, она подошла:

— Мне очень понравилось, как ты поёшь. Твои стихи?
— Это Йовин, — покачал он головой.
— Всё равно здорово. Я — Анжелика.
— Зови меня Роланд, — улыбнулся он.

Роланд был старше на три года. Красивый, высокий, с длинными волосами, собранными на затылке в хвост. Он трогательно ухаживал за Ликой, дарил розы и плюшевых медведей, приглашал на свидания и провожал до подъезда. Они целовались часами, прилюдно и в одиночестве. Подруги сгорали от зависти. Даже мама не мешала им встречаться.

— Знаешь, мы вместе уже два месяца, — сказал Роланд, когда наступило лето. — Поехали на дачу, переночуем.
— Только ты и я?
— Да, как мужчина и женщина. Ты же любишь меня?
— Конечно, люблю! Но я боюсь. Понимаешь, у меня еще никого не было…
— Лика, будет хорошо. Я обещаю.
— Прости, я пока не готова.

Роланд еще пару раз приглашал её к себе, потом прекратил. Стал реже звонить и дарить букеты. Теперь уже Лика бегала за Роландом на его гаражные репетиции и концерты. Мама неодобрительно хмыкала, мол, зачем зря парня мучает. Девушка плакала в подушку и злилась на себя. Как ей хотелось вернуть первые встречи! Но жизнь меняется, а любовь требует жертв. Она решила — отдать себя и удержать Роланда.

В последнее воскресенье июня отмечался День города, праздник шумный и бестолковый. С замиранием она набрала знакомый номер:

— Привет. Погуляем сегодня?
— Давай. Мы с корешами в лес собрались.
— В лес? Далеко?
— Рядом с городским пляжем. Подтягивайся к двум на Горскую, окей?
— Договорились. Целую тебя.

Она положила трубку. Её мандражило. Трясущимися руками она достала самое красивое нижнее белье — молочного цвета, с красными кружевами. Невпопад натянула сверху черную футболку с надписью «Metallica» и бриджи.

На автобусной остановке тусила компания. Несколько музыкантов из рок-группы, где играл Роланд. Остальных она знала постольку-поскольку: ребята с длинными волосами, какие-то девчонки. Лика высматривала Роланда. Несмотря на жару, её руки покрылись «гусиной кожей».

— Где Роланд?
— Просил передать, что задержится, приедет только вечером. Будешь?

Ей в руки сунули баклагу с пивом. Она сделала глоток и пустила дальше по кругу. Наконец двинулись в сторону леса. Минут через сорок компания вышла к Самоубийке, заброшенному карьеру, а сейчас — бездонному озеру. Пролезли сквозь дыру в заборе из сетки и расположились на каменистом берегу. Все разделись — кто до трусов, кто догола — и попрыгали в воду.

— А ты что сидишь? — спросила Лику незнакомая девушка с короткими косичками.
— У меня нет купальника, — пригорюнилась Лика.
— Да брось, кто тебя видит? Здесь все свои.
— В самом деле, ничего страшного не случится, если я ополоснусь, — сказала Лика самой себе, разделась и сиганула в озеро.

Вместе с остальными плавала наперегонки, ныряла, пытаясь достать дно. Затем выбралась на берег и быстро оделась. Вокруг пили вино и смеялись, кто-то настраивал гитару.

— Налейте и мне, пожалуйста, — попросила Лика.
— Конечно, не стесняйся, — раздалось со всех сторон.

На бревне подвинулись, уступая место. Лика пила, чувствуя, как пьянеет. Она узнала, что Роланд приехал, и отправилась на розыски. Он стоял на берегу и болтал с какой-то девицей. Увидев Лику, Роланд сразу замолчал.

— Почему ты не сказал, что приехал? — Лика попыталась обнять, но он отстранился.
— Кто это? Почему она лезет к тебе? — спросила неизвестная, тыча пальцем в Лику.
— Успокойся, между нами ничего нет! — сказал Роланд. — Просто знакомая.

***

Я разглядывал вещдоки, упакованные в прозрачные пакеты: грязную футболку, красные штаны, разорванный лиф с торчащей косточкой. Засохший непонятный комок оказался белыми трусами с красными кружевами.

— Бойфренда ейного взяли. По паспорту — никакой не Роланд, а Олег, обычное патлатое чмо. Взяли дома, прямо с бабы стащили, всю ночь развлекались. Привез в отдел, но он ещё бухой, отдыхает в «обезьяннике». В хате чисто. Одежда костром воняет, этот Олег не отрицает, что был на карьере. Я закурю?

Я кивнул. Оперуполномоченный Мишаня затянулся сигаретой.

— По свидетелям — полный атас. Народу — уйма, съехались со всего города. Человек сто, не считая левых пассажиров. Главное западло: все с кликухами, затрахаешься личности устанавливать.

Тело Анжелики Приблуды нашли рыбаки — в двадцати метрах от тропинки к реке. С трёх часов её мать обзванивала больницы, поэтому труп опознали сразу. Студентка педагогического колледжа пошла отмечать День города, вечером домой не вернулась и не позвонила. Мать сразу рассказала про ухажёра, которого и повязали опера. Но этот след ложный. Приблуду изнасиловал и задушил не Олег, а кто-то другой.

Я собрал документы в папочку и пошёл к шефу.

— Сергей Михайлович, я за советом. Убийство Приблуды по горячим следам не раскрыли.
— Жаль. Что думаешь делать?
— Пока слухи о смерти не разошлись, найти и опросить свидетелей. Только их много, несколько десятков. Не справлюсь в одиночку, группа нужна.
— С группой торопиться не будем, но помощника дам. Исайкина знаешь? Нет? Наш следователь-криминалист, ценный кадр. Пусть посмотрит опытным взглядом.
— Дело передавать?
— Ни в коем случае, — замахал руками шеф. — Забота Исайкина — это допросы, обыски, очные ставки. В этом он дока. А документы все на тебе. Сейчас позвоню ему.

Я поднялся на третий этаж, в кримлабораторию, переоборудованную из красного уголка. В кабинете паслись «ноги», практиканты из фуфельных юридических факультетов. «Ногам» поручали курьерские миссии, а еще они годились на роли понятых. «Кто оставил этих дебилов в лаборатории одних?», — подумал я, отыскивая глазами старшего. Три практиканта вопросительно смотрели на меня.

— Вам кого? — спросил один из них, совершенно лысый.
— Где Исайкин?
— Я Исайкин, — ответил лысый с напором. Я осмотрел его: крепкий, мордастый, в куртке без воротника, коротких штанах и армейских ботинках. Лысый тоже внимательно изучил меня. — Чисторуков?
— Алексей, — представился я.
— Коля, — он сжал мою ладонь.
— Тут это… — я помахал папкой. Исайкин схватил уголовное дело и начал читать.

***

Лика сидела у костра и плакала. Кто-то держал её за руки и утешал мягким голосом. От выпитого болела голова. С Роландом они поругались, он грубо прогнал её. «Я хотела отдать этой скотине самое дорогое», — стучало в Ликиной голове. «Как можно быть такой наивной дурой?» Рядом сидел симпатичный рослый парень. Он положил руку на плечо, Лика не стала сбрасывать её.

— Будешь вино?
— Мне всё равно, — сказала Лика и поцеловала незнакомца.

Стемнело. С реки задуло холодом. У костра сидели чужие, совсем пьяные. В нескольких шагах парочка елозила на туристической пенке, не стесняясь остальных. Новый друг накинул на плечи Лике ветровку.

— Может, пойдём в палатку? — предложил он.
— Нет, мне пора домой.
— Тебя проводить?
— Проводи, — согласилась Лика. Она с трудом представляла, как отсюда выходить, и обрадовалась, что пойдёт не одна. Всё-таки лес, место глухое.

Он включил фонарик. Вдвоём пролезли сквозь дыру в заборе. В ночном лесу все изменилось. Провожатый не нашёл тропу и махнул, идем напрямик. Ликины кроссовки промокли, она запиналась о камни и корни. Вдруг путеводный свет погас. Провожатый схватил Лику и притянул к себе. От него разило спиртом. Он запустил под футболку руки и начал лапать Ликину грудь.

— Ты что творишь? — засмеялась Лика, отпихивая его. — Хватит уже, пошли скорее.

Она потеряла равновесие и упала в траву. Он навалился на неё и задрал футболку. Руки запутались. Лика почувствовала, как с неё стягивают трусики, и только сейчас испугалась. Она заорала, но крик увяз, задавленный крепкой ладонью. Стоял страшный шум, Лика ничего не видела и вырывалась. Было темно, мокро и больно.

***

— Где точно её нашли, здесь? — спросил Исайкин.
— Да, точно здесь. Смотри, вот трава еще примята.
— Местечко выбрали, да? Двести метров левее — уже не наша «земля».
— Опера уже осмотрели место происшествия, — заметил я.
— Хуево осмотрели, — отрезал Исайкин. — Так, собираем всё, что видим! Бычки, битое стекло, абсолютно всё.

Исайкин поделил зелёный луг на квадраты. Каждому достался небольшой участок, даже «ногам». Я лазил по траве и подбирал обрезки проводов, осколки и пластиковые бутылки. Город будет чище. Неужели этот хлам придётся приобщать к делу?

— Ага, вот оно! — ликующе закричал Исайкин. Он вытащил телефон. — Мишаня, быстро пробей: Селин Владимир Ильич, двадцать два, ноль четыре, тысяча девятьсот девяносто! И сразу машину по адресу, живее! Чисторуков, смотри. С тебя коньяк.

На ладони Исайкина лежал овальный металлический предмет.

— Армейский жетон? — удивился я. — Что он здесь делает?
— Приблуда сорвала его с убийцы.
— С чего ты взял?
— В протоколе осмотра трупа описана травма на правой ладони убитой — в виде полосы. Такие обычно получаются, когда резко дергают за цепочку. Крови на руке нет, значит цепочка порвалась.
— Это могла быть удавка, — предположил я.
— От удавки на шее образуется странгуляционная борозда, на трупе ничего подобного. Пока он душил, она сорвала с него медальон и закинула подальше.
— Хм, логично. Но всё же объясни, откуда ты знал, что найдёшь медальон?
— Не медальон, так крестик. А Мишаня не нашёл потому, что ленивый мудак. Собрал тряпки и был таков. Тут шарить надо.
— Здорово! Колян, я думал, такое только в детективах бывает. Трави дальше.
— Ну раз носил медальон, значит, дембель. Припёрся на карьер, бабу напоил и трахнул, конечно. А как увидел, что целку сломал, так и перемкнуло в башке. Ну и водочка помогла, куда без неё. Кстати, Чисторуков, про коньяк я не шутил. Четыре звезды, не меньше.

Мы вернулись в отдел в отличном настроении: ребята взяли Селина при «полном параде»: перепачканная одежда, многочисленные царапины на лице и руках. Мне не терпелось доложить шефу.

— Чисторуков, вы ничего не забыли? — спросил дежурный.
— Ах да, Олег! Он всё ещё в «обезьяннике»? Это «друг» Приблуды, замели его с утра, — объяснил я Исайкину.
— Помню, читал. Не возражаешь, я с ним потолкую? — Коля показал дежурному жестом открыть дверь клетки, где, обхватив голову, томился Олег.

— Когда меня выпустят? — поднял голову сиделец. Он проигнорировал вошедшего Исайкина — «скина» задержали, смотреть не на что. Коля подошел вплотную к Олегу.

— Мудак! Из-за тебя девчонку убили!
— Я-то при чём?! Вы кто такой?
— А вот при чём, — Исайкин схватил Олега за затылок и ударил коленом по лицу. Олег с воем упал на заплеванный пол. — Понял?! Я твоя совесть.

Загляни сюда

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.