Пароксизмы предупредительности

Это история про театр. Кукольный театр.

Кукольные театры иногда бывают очень крутыми, со сложными постановками, слава о которых ползёт по стране. И чем-то не угодил директор одного такого театра. Выдавили его. Вихрецкий голову почесал да уехал в Пермь. А театр остался.

Дела у нового Директора пошли неважно. «Взрослые» постановки исчезли, наполняемость зала упала, пошли выездные спектакли по всяким детским садикам. Полная шляпа. И решил Директор пригласить мощного Режиссёра и славу утерянную театру вернуть.

Кстати, напомню. Если думаете, что истории Ахума правдивы, вам, вероятно, лучше уехать в тайгу к медведям и не размножаться.

Директору говорят: вон того зови, голова, лауреат всего на свете. Сказано — сделано, приглашает Директор Режиссёра и говорит:

— Поставь у меня спектакль, да так, чтобы земля дрогнула.
— Запросто, — отвечает Режиссёр. — А какие требования или ограничения?
— Никаких! Даю полный карт-бланш.

Обрадовался Режиссёр и придумал три проекта. Директор прочитал и поскучнел.

— Знаете, концепция изменилась. У нас сейчас годовщина рождения Карамзина, Грибоедова, Лескова и Булгакова. Под это дадут деньги.
— Тогда, конечно, ставить надо Михаила Афанасьевича.
— Давайте без Михаила Афанасьевича.
— Может быть, Лесков? Как Левша блоху подковал?
— Да! Да! Замечательный писатель, замечательное произведение!

Режиссёр мозг наморщил и через месяц приносит сценарий. Директор читает:

— Тут вот сцена, где левша умирает в больничном коридоре… Можно как-нибудь без неё?
— Да это же самая соль. Англичанина лечат по-полной, а своего бросают на произвол судьбы. Нельзя сцену убрать, драма пропадёт.
— Ну вы же понимаете… Наши больницы… Гумирович этого не любит…

Я сразу вспомнил воспоминания Рязанова о том, как кроили сценарий фильма «О бедном гусаре замолвите слово»:

Перед визитом к Мамедову нас приняли руководители «Экрана» — Б. Хессин и Г. Грошев. Они бормотали что-то о «неправильной ориентации режиссерского сценария». Мы поначалу не понимали, чего они хотят, так как вещи своими именами не назывались, — Хессин с Трошевым все юлили, ходили вокруг да около. Тогда мы с Гориным взорвались, повысили голос и стали говорить, что не понимаем мелочных придирок. И тут руководители «Экрана» открыли карты: оказывается, встал вопрос о закрытии «Гусара». «Дело в том, — мы не верили своим ушам, — что в сценарии очернено „третье отделение“. Этой тайной канцелярии времен Николая Первого в вашем сценарии придано слишком большое значение, и изображена она чересчур негативно…»

Господи! Думал ли Бенкендорф, что через сто с лишним лет его честь будут защищать коммунисты, руководители советского телевидения, активные «строители социалистической России»!

Конечно, забота о «третьем отделении» была понятна: руководители «Экрана» до смерти боялись огорчить ведомство, расположенное на площади Дзержинского. Они не понимали, что, ставя знак равенства между «третьим отделением» времен царизма и нынешней госбезопасностью, они выдавали себя с головой. Они, конечно, угадали наши намерения и стремились, обеляя николаевскую жандармерию, вступиться тем самым за КГБ.

Если помните, то Рязанов персонажа изменил на «чиновника по особым поручениям». В моей истории Режиссёр сумел отстоять неудобную сцену, но постановка «Левши» всё равно не состоялась — у Директора снова поменялась концепция, потребовалось нечто детское, в формате утренника.

Такой вот кукольный театр.

Загляни сюда

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.